Бомбила

Всегда сложно написать хороший рассказ. Даже когда у тебя есть интересная тема и ты готов выложить ее на бумагу, иногда просто невозможно оформить свои мысли на бумаге именно так, как они звучат у тебя в голове.
Когда я писал этот рассказ, у меня не было оформленной идеи. Я хотел написать вещь, посвященную проблемам современного мира, рассказать о том, через что порой приходится проходить совсем еще молодым людям. И я почти уверен, что этот рассказ — лучшее, что я когда-либо писал в своей жизни. Если этот блог кто-то читает, то жду комментариев и отзывов. Они помогут мне сделать свою работу интереснее и качественнее.

Ну а теперь — сам рассказ.


Вы никогда не думали, насколько далеко может зайти подросток в поисках решения проблемы?
Если нет, то разрешите представиться. Меня зовут Виктор, и мне семнадцать лет.

***

Сегодня отец уехал по делам, и дома осталась наша вторая машина. Старая, заезженная во все дыры «пятерка». Это мой шанс, пока девочка все еще жива.
Мама до вечера на работе. Отец в командировке до следующего дня.
Пора.
Спускаюсь на улицу. Уже ноябрь и довольно зябко, но в машине будет тепло, поэтому я накинул только один шерстяной свитер. Быстрым шагом, чтобы не замерзнуть, подхожу к парковке и достаю ключи. Машина стоит совсем рядом с выездом, и это облегчает мою задачу. Запускаю двигатель. Он пару раз негромко чихает и глохнет. Дергаю подсос, выжимаю несколько раз подряд педаль газа и снова поворачиваю ключ. Старая машина начинает реветь, как раненая львица.
Сдаю назад и выезжаю с парковки. Я не сидел за рулем несколько месяцев, но это мне ничуть не мешает. Машина — это как велосипед. Если один раз у тебя получается проехаться на ней, то ты уже никогда не разучишься. С машиной даже проще — не нужно удерживать равновесие.
Волнуюсь, что за первым же поворотом меня упакуют гаишники, но я выворачиваю руль и выезжаю на проезжую часть, пропуская мимо себя фургончик с яркой надписью «Фреш Бар».
Поехали.
Насчет правил и мастерства вождения я могу не волноваться. У меня шесть лет водительского стажа — впервые я сел за руль, когда мой отец напился в расшибень на даче и заглох прямо посреди дороги домой. Запаса трезвости у него хватило только на то, чтобы вылезти из машины и заползти на заднее сиденье. Потом он отрубился.
Я не знал, что мне делать. В этот раз мама осталась дома, а шесть лет назад у нас в семье еще не было мобильных телефонов. Была только эта бледно-желтая «пятерка», с которой я остался тогда один на один.
Мне повезло, что в детстве я был очень внимательный и любознательный. Часами я мог смотреть на то, как мой отец переставляет ноги с педалей на педали, объясняет мне их значение и рассказывает последовательность передач. Я запоминал каждое его слово. Даже сейчас, если разбудить меня ночью и спросить, я могу пересказать практически все наши с ним разговоры из того времени.
Мне было одиннадцать лет. На заднем сиденье машины лежал пьяный в стельку отец. И я проехал оставшиеся двадцать километров до дома сам, ни разу не нарвавшись на гаишников.
На второй передаче. Очень медленно. Но я доехал.
С тех пор внутри меня живет какое-то странное чувство уважения к дороге. Мне кажется, что если соблюдать определенные моральные установки, то дорога останется благосклонной к тебе. Огородит тебя от банального невезения. И от гаишников тоже.
Поэтому сейчас я проезжаю мимо парка без документов и на по сути угнанной машине. На сколько отберут права у моего отца, если я нарвусь на дорожный пост?
Но это все мысли. Нужно приступить к исполнению своей идеи. Мне нужны автобусные остановки.

Интересно, сколько получают таксисты за неполный рабочий день? Потому что мне нужны деньги. Столько, сколько смогу заработать за несколько часов.

Проезжаю мимо городской гостиницы. За углом стоят несколько машин с «шашечками». Здесь лучше не останавливаться, потому что эти таксисты знают друг друга в лицо, и попытка поймать клиента в этом месте может для меня окончиться плохо.
Вокзал — тоже не вариант. Там еще одна точка бывалых бомбил.
Проезжаю мимо собора.
Никогда не понимал, почему права выдаются только с восемнадцати лет. Допустим, мне семнадцать, но у меня уже есть водительский опыт, я досконально знаю ПДД и вообще вожу очень даже неплохо. Почему я могу сдать экзамен сейчас, а корочку получить только через год? Словно за этот год в мне изменится что-то важное, такое, чего сейчас пока еще не хватает.

Недалеко от собора расположена общественная баня. Рядом с ней есть автобусная остановка, на которой всегда толпится много людей. Поворачиваю направо, останавливаюсь и открываю пассажирскую дверь, протянувшись через всю машину.
— Кого-нибудь нужно подкинуть?
Из толпы выделяется невысокий жилистый мужик в ушанке и с трехдневной щетиной.
— Сколько возьмешь до переезда?
— Три сотни.
Мужик распахивает дверь и прыгает в машину. Салон тут же наполняется крепким запахом сигарет и приятного одеколона.
Медленно трогаюсь и выезжаю на дорогу, уступая место подъезжающему автобусу.
— Радиолу либо включи, а то тоскливо так ехать, — бросает пассажир, расстегивая куртку и кладя шапку на колени. Киваю головой и нажимаю на узкую кнопку. Из динамиков выплескивается противный звук радиорекламы.
«Только сегодня действует наше специальное предложение! Купите универсальную сетку для приготовления пищи всего за девятьсот девяносто девять рублей и вторую получите совершенно бесплатно!»
Убавляю звук и переключаю передачу. Только ваших идиотских сеток мне сейчас не хватает.
У моей девушки умирает младшая сестра, а вы предлагаете купить мне универсальную сетку для приготовления пищи за целый косарь.
Кретины.

Пассажир поворачивается ко мне и спрашивает:
— Первый день бомбишь?
— Да, — киваю. И мне совершенно неинтересно знать, как он это угадал.
— А я сразу догадался, — продолжает. — Дешево берешь.
На таксистском сленге пассажиров, взятых с дороги, называют «грачами». Этот даже чем-то похож на грача. Наверное, его нос слишком смахивает на клюв.
Молчу в ответ на его слова и смотрю на дорогу. Пассажир снова поворачивается ко мне и дышит сигаретным перегаром:
— Молодовато ты выглядишь. Тебе сколько лет?
— Семнадцать.
Он приподнимает брови и с удивлением смотрит на меня. Думает, что я шучу. Потом кивает головой и тоже устремляет свой взгляд вдоль дороги.
— Да мне все равно, главное, чтобы довез.
Реклама на радио заканчивается и начинается какая-то музыка. Делаю звук громче и погружаюсь в себя.

Вчера днем моя девушка забирала сестру из детского сада, и в остановку, на которой они стояли, врезалось такси.
Два человека и водитель погибли на месте. Еще двое попали в реанимацию. Жутко осознавать, что пятилетняя девочка лежит в реанимации и с каждым часом ей становится все хуже.
Моей девушке повезло. Можно сказать, что она родилась в рубашке — за минуту до аварии ей позвонил я, и она отошла от остановки, чтобы ответить мне. Поэтому машина и обломки остановки ее не задели.
У водителя такси в крови нашли лошадиную дозу алкоголя. Его синий «Ниссан» ремонту не подлежит. А пятилетняя девочка умирает, и чтобы спасти ее, нужна дорогостоящая операция. Пока родители не нашли деньги, врачи искусственно поддерживают ее жизнь.
У моей девушки истерика. Она очень любит свою маленькую сестренку. Ее родители уже продали дачу, а сегодня к ним должны приехать покупатели за машиной. Ее тетя хочет брать кредит в банке. Все хотят спасти жизнь маленькой бедной девочки, пострадавшей из-за пьяного больного ублюдка.
Сегодня утром я не пошел в школу, сославшись на головную боль. Подождал, пока мама уйдет на работу, и отнес в ломбард свой компьютер и почти все книги. За мощный игровой компьютер оценщик дал мне двадцать тысяч. За двадцать одну книгу — еще три. Это копейки, но они могут покрыть ту недостающую сумму, которая может остаться после продажи машины моей девушки.
Поэтому я угнал машину своего отца и выехал на ней в город. Мне нужны деньги.
Как все-таки иронична судьба. Таксист столкнул маленькую девочку в смертельную пропасть, и таксист же пытается ее оттуда вытащить…

Пассажир толкает меня в плечо. Соображаю, что уже выехал за черту города.
— Сынок, почти приехали. Останови сразу за переездом.
Киваю и послушно проезжаю через железнодорожный переезд. Мужик сует мне деньги и быстрым шагом направляется в каменную халупку, стоящую около рельсов. Видимо, он работает здесь и спешил на свою смену.
Разворачиваюсь и возвращаюсь в город.
По радио начали крутить новости. Приятный женский голос читает последние уголовные сводки:
«В Псковской области два пятнадцатилетних подростка покончили с собой, убив перед этим несколько полицейских. Происходящее они снимали на камеру и транслировали в прямом эфире в интернет.»
Дегенераты. Насколько можно свихнуться от выпивки и нонконформистских рассказов авторов-дилетантов, пропагандирующих самоубийства, чтобы пойти на это? Я думал, такое возможно только в книгах Паланика.
Полоумные кретины. Пятилетняя девочка цепляется за жизнь всеми своими силами, а они стреляют в себя из ружья. Не в книгах, а на самом деле…

На обочине, прямо на бордюре, стоит девушка в синем пальто и машет рукой.
На голове у нее повязан платок. Девушки в платках внушают доверие. Она садится, и салон наполняется восхитительным запахом каких-то дорогих духов.
— Сколько до университета? — спрашивает она.
Университет находится в другом конце города.
— Восемь сотен.
Она кивает и выкладывает деньги на торпеду автомобиля.
На языке таксистов взять клиента с бордюра означает «подмести бордюр». Надеюсь, что до вечера основательно «подмету» городские улицы.
Включаю поворотник, выезжаю налево и вижу экипаж ДПС. В сердце образуется холодная темная пустота, страх сжимает мои внутренности. Но я проезжаю мимо, не сбавляя скорости и шепча себе под нос молитву.
Гайцы даже не обратили на меня внимания. Мне повезло.
Девушка то и дело поворачивает ко мне голову и задает разные вопросы. По большей части — глупые, так что я начинаю жалеть, что подобрал ее. Ссылаюсь на головную боль, и она замолкает.

***

За несколько часов я собрал восемь тысяч рублей. Значит, в сумме выходит немногим больше тридцати штук. Негусто. По времени до возвращения мамы с работы у меня есть еще один час. Еще можно успеть развести какого-нибудь «грача» на косарь с небольшим.
Высматриваю очередную автобусную остановку и направляюсь к ней, как вдруг раздается телефонный звонок.
Определитель показывает номер моей девушки.
Сбавляю скорость и с тупой болью в сердце поднимаю трубку.
— Алло…

 


Многие мои читатели на другом сайте после прочтения рассказа возмущались. Они не понимали, чем же закончилась история, их сбивало с толку резкое и оборванное окончание. Но я задумывал эту работу именно так. Чтобы каждый читатель мог сам, по своей воле выбрать развязку для этой ситуации. Чтобы он мог решить: останется ли в живых эта девочка, или случится что-то страшное.

Спасибо, что уделили мне время.
До новой встречи.

Реклама

Обаяние серого свитера

«Мы пишем не для того, чтобы нас поняли, мы пишем, чтобы понять»

— Сесил Дей-Льюис


Мой сосед остался ночевать у своей девушки. Сонный, с перепутанными волосами, он протянул мне ключ от комнаты и спросил:
— Ну что там?
Я молча помотал головой, хотя мое лицо утопало в идиотской улыбке. Из темноты комнаты раздался тихий недовольный голос его девушки:
— Закрой дверь и вали спать.
Я так и не понял, кому она это сказала: мне или ему.
Кир сунул ключ мне в руки и послушно захлопнул дверь прямо перед моим носом. Было слышно, как Лера подвинулась на кровати, чтобы он мог лечь рядом. Было слышно, как она что-то спросила у него, а он пробурчал в ответ какую-то фразу и замолчал.

Я поднялся на свой этаж и сразу завернул на кухню. В общежитии на каждом этаже есть довольно узкий, неудобный, но уютный балкон, на который можно попасть только пройдя через кухню. Не включая света, я открыл большую застекленную дверь и вышел в холодную ночь.

Вчерашний и сегодняшний вечер я еще долго буду помнить. Мне кажется, что я наконец нашел того человека, с которым можно провести время, не думая о чем-то лишнем. Человека, который понемногу начинает мне нравиться. Вообще, у меня с этим всегда были небольшие проблемы. Со своей бывшей девушкой я очень тяжело расстался. Потом очень долго не мог найти никого, кому пришлось бы по душе мое нескладное лицо, идиотские стихи и умение играть на гитаре.

Эта девушка еще давно сказала, что она балдеет от того, как я играю. Точные слова не помню, но смысл был примерно такой. А вчера вечером она пришла ко мне в комнату, и я учил играть ее на гитаре. Пришла после того, как я срулил с пар и пообещал накормить ее ужином. Честно говоря, я даже не думал, что она придет.

А она пришла.

И мы просидели вдвоем около трех часов.

Я не ждал ее. Совсем не ждал. Даже не успел навести хоть какой-то порядок в своей комнате. Когда она написала, что идет, я успел только выгнать к черту соседа, слегка подмести пол (потому что там уже полгода как нужно пропылесосить) и включить на кухне плиту.

Она пришла в синих штанах (в обтяжку, я не знаю, как такие называются) и сером вязаном свитере. Мне казалось, что на кухню вошел вообще не тот человек, которого я ждал. В универе она всегда такая… шикарная, в окружении пары подруг, кажется недосягаемой даже для долгого душевного разговора. А тут, в простой одежде, с простой прической, с простой улыбкой… Ребята, я чуть сковородку на пол не уронил.

Эту неделю я дико бичевал, потому что забыл банковскую карту дома. И мне пришлось кормить ее обычной жареной картошкой. И мало того, что я ее пересолил, так она у меня еще и слегка подгорела. А девушка… а девушка ела ее вроде бы с аппетитом и даже сказала, что ей понравилось.

Вообще, она очень милая. Ну вот просто до невозможностей. Даже если взять ручного енота, огромного плюшевого мишку и кота из «Шрека», то она все равно будет в тысячу раз милее их всех вместе взятых. Мы сидели рядом, о чем-то говорили, смеялись, а потом она попросила меня научить играть ее на гитаре.

А сегодня я должен был идти судить турнир по теннису. Когда я уже выходил из блока, то буквально столкнулся с ней в дверях. То есть вы понимаете, да? Она пришла ко мне без причины, без предупреждения, просто так. Мы вместе спустились с шестого этажа и еще с полчаса простояли в фойе. Плевать, что я немного опоздал на турнир. Я был готов простоять там с ней хоть до самого утра.

И я не влюбился, нет. Я даже не испытываю какого-то там безумного неуправляемого влечения к ней. Она пока что просто мне нравится, и с каждым днем нравится все больше.

Вечером я написал ей, будет ли она сегодня играть. Она сказала, что занята. И вот тут хрен поймешь: или она действительно занята, или я уже настолько ей надоел, что она не хочет меня больше видеть. Я всегда этого дико боюсь. Я боюсь надоесть девушке.

В одиннадцать сосед начал заставлять меня написать ей. Мол, пожелай ей спокойной ночи и все. А когда я уже хотел отправлять, то он захлопнул мой ноут и сказал:
— Иди к ней и скажи это вживую.
Я послал его и открыл ноут снова. Он начал ныть, что я слабак, что так ничего не добьюсь, что я ссыкло и все такое. В итоге я психанул и пошел к ней. Прихватив Кира с собой.

Он прятался в туалете, когда я стучал в ее дверь. Когда я вошел в ее комнату, он учесал к своей девушке на нашу половину общежития. А я остался один на один с ней, не зная, нужен ли я ей сейчас здесь или нет. Сделал ли я правильно, что пришел, или навязываюсь как какой-то маньяк.

Мы просидели вместе до второго часа ночи. Она листала свой плейлист в ВК, приговаривая, что редко кому показывает свою музыку. Я не знаю, была ли она рада тому, что я приперся. Скорее всего нет. Я практически уверен, что нет.

Поэтому сейчас я сижу на балконе, смотрю на далекие фонари, и не могу отойти от мыслей об этой девушке. Мы знакомы с ней с сентября, всегда хорошо друг к другу относились, но я никогда не хотел ей понравиться. Никогда не думал о ее музыкальных вкусах и любимых книгах. У нее была своя, непонятная мне жизнь, а моя жизнь слишком скучна и неинтересна для нее.

Я не знаю, как мне поступать дальше. Обаяние серого свитера не отпускает меня, и мне кажется, что я просижу с  этим ноутом на балконе до самого утра.